?

Log in

Я ложусь на самую широкую лежанку, так, чтобы видеть Курво. Здесь… - Ролевая игра "Падение Дориата - Камень преткновения" [entries|archive|friends|userinfo]
Игра "Падение Дориата - Камень преткновения"

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

[Aug. 30th, 2010|10:16 pm]
Игра "Падение Дориата - Камень преткновения"

kamen_2010

[gwailome]

Я ложусь на самую широкую лежанку, так, чтобы видеть Курво. Здесь темно, неверные тени от слабых светильников дрожат на стенах. Морьо нахохлился где-то справа, я его не вижу, а только ощущаю. Питьо сидит почти напротив - черный, угловатый, какой-то шероховатый и твердый силуэт. И я вдруг вспоминаю, понимаю... сердце у меня сжимается...
- Питьо... - едва разлепляю я губы. - Прости меня.
Молчит и не двигается.
- Питьо, - делаю я вторую попытку, но голос хрипит и сипит.
- Да, что, Нэльо? - оглянулся, вытянулся, прислушиваясь.
Я понимаю, что вслух не могу... не стоит... но как-то надо...
И я говорю:
- Иди сюда. И ты, Морьо, давай.
И мои братья, отважные гордые суровые лорды Первого Дома, пристраиваются у меня с боков, головами на мои плечи, как не бывало... я уже не помню, когда такое было в последний раз... один у сердца, другой у правой руки... да, вот так - пока остаются хотя бы двое рядом, у меня есть и сердце, и рука...
- Питьо, прости меня, - шепчу я, повернув к нему голову, почти касаясь губами жестких волос; непонятно - голосом или осанвэ. - Я так и не спросил тебя ни разу... после Тэльво... как ты?
Очень короткая пауза.
- Все нормально. Нормально, Нэльо. - Голос и правда спокоен, ободряющ и... он словно немного выдохнул. Наверно... надеюсь, он меня простил именно в тот момент.
Я тоже выдыхаю. Ощущаю, что Морьо как-то напряженно притих у меня на плече.
- Карьо... тебе удобно?
- Угу... славно, что ты такой большой, Майтимо.
Легкая насмешка в низком грубоватом голосе Морьо не помеха этой минуте пронзительного... единения. Я вообще считанные разы называл его так. Интересно, а он услышал вообще?
(Услышал, - признался Морьо много позже. - Я услышал.)
Мы лежим довольно долго, пока в такой редкой тишине души я вдруг не начинаю ощущать дрожь и гудение натягиваемых нитей - и жалобный звон, когда они вдруг начинают рваться. Одна, две, пять, десять. Как-то умудрившись не стряхнуть братьев на пол и не свернуть им шеи, я вскакиваю с лежанки и оказываюсь у постели Курво.
Уходит. Уходит, Курво, сын Курво!!!
Так, выдохнуть. Придать голосу души и тела уверенность. Да, я больше не твой лорд, но я твой брат, и так просто я тебя не отпущу.
"Курво, остановись, поговори со мной. Куда ты? Зачем?"
Ответный голос измучен, тих, рассыпается изломанными резкими гранями, как треснувшее стекло.
"Я не могу. Я боюсь... боюсь вернуться. Я не знаю больше, кто я, где правда. Я не знаю, что делать. Я боюсь того, кто может вернуться вместо меня. Это уже будет не Куруфинвэ Атаринке. Я не хочу так. Я хочу уйти и остаться самим собой".
Чем могу помочь ему я, сам надломленный, озлобленный, теряющий землю под ногами? Только сказать - до встречи, скорой или не очень?
Я смотрю в его душу: распадающуюся, расползающуюся ткань, багрец и синь, усыпанные многоцветными искрами, обычно яркими, а теперь яростно вспыхивающими и гаснущими, словно уходящими в темную воду. Кажется, братья стоят у меня за спиной и, наверно, тоже зовут Курво. Или прощаются... я не знаю... опять не знаю! Не могу ничего сделать!
Ты - не можешь, Нэльафинвэ Майтимо, но разве ты - один? Разве нет того, кто наделен большей силой?
Звук рождается где-то там, где еще держатся из последних сил сверкающие нити, и несется по крепости, зримо прогибая стены на своем пути:
- МАКАЛАУРЭ!!!
Кано влетает в палаты через считанные мгновения, словно ждал где-то за углом. Лицо у него - искаженная, смазанная маска под блестящими лентами слез, которых он и не думает скрывать.
- Что? - хрипит величайший песнопевец мира.
- Он уходит, - я уже снова спокоен, снова стал скалой. - Я сделал, что мог.
Кано падает на колени у изголовья постели, утыкаясь лбом то ли в само ложе, то ли в плечо Курво.
- Прости меня, прости, - шепчет он - и переходит на осанвэ. Нам остается только ждать и смотреть.
Время то ли тянется, то ли летит, то ли вообще остановилось - но нити больше не рвутся, только дрожат, дрожат, дрожат... дрожат... дрожат... от напряжения меня начинает чуть ли не мутить, в глазах то темнеет, то снова болезненно проясняется, и я временами уже не понимаю, в яви я или вслед за Кано ныряю в беспроглядный омут, куда утягивает душу нашего брата...
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем вместо нестройного, изматывающего дрожания и гудения струн, сквозь которые пробивается еле слышная мелодия, я начинаю слышать два разных, но похожих напева, сплетающихся воедино, все уверенней, все богаче и ярче.
Курво вдруг садится на кровати - быстро, но не резко, Кано подхватывает его за плечи, поддерживая, заново приучая к реальности. Атаринке смотрит в лицо брата - и в глазах его потрясение, смотрит на нас - и там нечто, чему я не могу найти названия. Наверно, только у тех, кто вложил руку в ладонь смерти, бывает такое выражение, такая всеобъемлющая ясность, пронизывающая все существо.
Курво садится уже сам, какое-то время молчит, явно приходя в себя и собираясь с мыслями и словами. Наконец поднимает голову.
- Прости меня, Кано. Прости, что так думал о тебе... что так недостойно думал о тебе.
Морьо. Питьо.
Пауза.
- Нэльо, прости меня.
Он сидит напротив, и я вижу, с каким трудом ему даются слова, как непросто ему выпрямиться и заглянуть мне в глаза.
- За что? - искренне недоумеваю я.
Еще более мучительная, хоть и краткая пауза.
- За то, что я сказал в прошлом.
Я совершенно теряюсь и могу только вопросительно смотреть ему в лицо.
- Я был неправ. Ты - мой лорд, Майтимо.
"Аааа, ты про это!" - чуть не вслух облегченно восклицаю я, но славная привычка молчать оказывается очень кстати.
- Хорошо, Курво. Я рад, что это так.
А как же не радоваться, брат, когда с твоими словами в сердце словно встал на место пропавший, незаменимый кусок?

- Так что мы будем делать с Сильмарилами? - Кано оглядывает нас всех, останавливая взгляд на мне. Я задумываюсь, формулируя мысль.
- Если у нас есть выбор - погибнуть и оставить Камни в руках Моргота или погибнуть, но оставить его ни с чем, то я выбираю второе.
- ДА! - кричат братья в ответ, и мы, облегченно и зло хохоча, все хором добавляем строку одного певца из Атани: - В его короне будет нуль, а не отцовы Сильмарилы!
Мы все-таки принцы Эльдар и потому не будем повторять то, что поют Атани на самом деле...

Следующим утром - ясным, прозрачным утром - застает нас всех непривычно спокойными и даже умиротворенными. В самом деле, куда как славно принять тяжелое решение, так славно, что мы даже не думаем, удастся ли наша затея, - а какой в этом смысл? Мы неторопливо завтракаем, выслушиваем отчеты за прошедшую ночь, со вкусом выпиваем по чаше квэнилас, ведя рассеянную легкую беседу, и ждем, когда душу наполнит до горла ни с чем не сравнимое чувство нужного момента.
- Ну что - пора? - спрашиваю я в пространство.
- Пора, - просто и негромко и уверенно отвечают мне остальные шесть сердец.
Мы выходим за ворота, поднимаемся на соседний пригорок - с одной стороны, нам не нужны свидетели, с другой - чего далеко ходить.
Мы встаем в круг - не по страшинству, как придется - но ничего не происходит случайно. Кано стоит по мою левую руку и, когда он достает Камни, протягивая их вперед на открытых ладонях и начинает говорить, я понимаю, что мне предстоит замкнуть круг - и это правильно.
- О Эру Всеотец, мы взываем к тебе здесь в эту минуту. Возьми эти Камни и огради от всякого зла, и пусть они сияют всем с твоих небес.
- ...сияют звездами...
- ...дарят красоту и благо...
- ...прошу тебя, Благой Творец...
Мне чудится, что нашим голосам вторит голос Тэльво, и его ладони на мгновение обнимают меня сзади за плечи.
Я протягиваю руки, касаясь, поддерживая ладони Кано снизу. Поднимаю голову.
- О Эру Милосердный...
... высокие белые облака прямо перед моим взглядом расходятся, и бледно-золотой прозрачный солнечный поток льется мне в глаза...
- ... прошу тебя, прими эти Камни, и пусть отныне и как всегда они будут путеводными звездами наших сердец.
Кажется, весь мир вокруг замирает в благоговейной тишине.
И мы слышим голос, который вопрошает нас о самом сокровенном.
Что самое главное на земле?
Любовь. Творчество. Мир. Верность.
Сколько на самом деле Камней?
Семь, - почти одновременно говорим мы с Курво. Семь, - вторят нам голоса братьев.
Тишина. И снова голос.
Ваша просьба улышана. И принята.
Камни вспыхивают ослепительно ярко - но этот свет ласкает взор, затопляя все вокруг и затопляя душу до конца.
А когда мы снова обретаем способность видеть окружающий мир, над нашими головами в дневном небе, чуть поодаль от диска солнца, сияют две новых звезды.
- У нас получилось, - потрясение и радость так велики, что голос Кано негромок и совершенно невыразителен. У Курво такое лицо, словно он вот-вот заплачет. Или мне так чудится сквозь пелену слез в собственных глазах. Напряжение перехватывает нам всем дыхание напрочь, и мы можем только сгрудиться в тесный круг, несколько мгновений обводя друг друга глазами.
- У нас получилось, - повторяет Кано уже улыбаясь и сияя лицом, и мы наконец осознаем, и верим, и смеемся облегченно, и обнимаемся вразнобой - бьем друг друга с Тьелко от души по спинам, крепко, до хруста, стискиваемся с Морьо. Крепко и бережно и надолго обнимаемся с Питьо.
- Он ведь был с нами, да? - ничего не поясняя - какие тут нужны пояснения?, - говорю я скорее утвердительно.
- Да, - куда-то мне в плечо отвечает брат. - Он был с нами.

Не знаю, так сложилось или, увидев Сильмарилы в небе, Моргот гнал свои войска без передышки, но не прошло и пяти дней - а вражеские стяги заколыхались под нашими стенами. В осаде смысла не было, поэтому мы, уже давно готовые к бою, увидев ряды наступающих, сразу открыли ворота и ринулись вперед. Наши сердца были легки и спокойны, мы шли убивать - и, возможно, умирать, но это как раз уже было неважно.
Впрочем, умирать мы не хотели и не собирались.

... волна сражения выносит меня на строй копейщиков - правда, с длиной моих рук и меча силы почти равны. Я чуть ли не азартно рублю древки, шеи и руки, окруженный с боков сверкающими жалами копий соратников, пока особенно удачный вражеский удар прямо в грудь не отбрасывает меня назад. Строй охранительно смыкается передо мной, и я, отдышавшись - удар пробил доспех до тела, - разворачиваюсь влево, вклиниваясь в мешанину ятаганов, мечей и топоров. Я бьюсь на острие широкого клина, и наших сил пока не хватает, чтобы отбросить противника, но зато и отступать нас невозможно вынудить. В какой-то момент я достаю очередного противника, и защита передо мной словно проваливается, так что я по инерции пролетаю буквально на пару шагов вперед. Но этого оказывается достаточно - удары наотмашь по спине не дают мне даже вздохнуть, а развернуться в стене сабель я не успеваю. Очередной клинок рассекает измятый доспех, сотрясая позвоночник так, что в глазах у меня чернеет - и я опрокидываюсь назад. Темная равнодушная волна железа перекатывается через меня, и чья-то рука мимоходом, но прицельно вгоняет копье в ту самую брешь в доспехе, за которой бьется мое сердце...

Моя душа в изломанном теле - как палантир в темной комнате. Я все вижу и слышу - но ничего не чувствую. Странно. Я не умер, и умирать вот совсем не хочется, особенно учитывая, что сражение окончилось нашей победой. Меня вносят в крепость и оставляют прямо в привратном дворе, который превратился в филиал палат исцеления. Раненых так много и возбуждение после боя так велико, что в кои-то веки никто не носится вокруг с криками "Целителя лорду!" И в кои-то веки это стоило бы сделать.
Я совершенно не хочу умирать.
Мимо быстрым озабоченным шагом проходит Айвенаро, скользит по мне невидящим взглядом, делает еще пару шагов - и тут его словно разворачивает незримая сила, он в мгновение ока оказывается рядом, падает на колени, полными ужаса и отчаяния глазами глядя на текущую у меня по бокам кровь, на развороченные спину и грудную клетку. Три-четыре секунды - и он понимает, что я еще жив, исчезает, возвращается с целителями, хрипло выговаривает - хотя понимает, что я не слышу, - "Мой лорд Майтимо, продержитесь немного" и снова уносится куда-то со всех ног.
Меня доносят в палаты, выковыривают из покореженных доспехов - руки у целителей трясутся, лица бледные и перевернутые; сначала разбираются со спиной, в несколько приемов, но быстро, а потом надо мной воздвигается один из молодых целителей, ибо опытные уже явно валятся с ног. Огромными глазищами он какое-то время смотрит, как в моей развороченной груди едва бьется сердце, потом, закусив губу и закаменев лицом от напряжения, вдевает нитку в иголку, несколько раз вдыхает и выдыхает - и обращает на место шитья уже сосредоточенно-участливый взгляд, затянув удила своему ужасу, как горячему коню. Ну что ж, давай, парень, рассчитывать мы можем только на чудо, а ты, вроде, не без способностей.
Тем более я совершенно не хочу умирать...

Я прихожу в себя от боли - тяжелой и докучной. Я жив, но пока это только отсрочка, каждый вздох дается с таким трудом, что я то и дело проваливаюсь в обморок. Тем не менее я успеваю услышать и понять, что Кано уже встает на ноги, что Тьелко погиб, что погиб и Диор, что Айвэнаро чуть ли не доскакал до Гаваней, чтобы просить Кирдана вылечить меня - и что Саурон развоплощен, но Курво лежит, сраженный и поглощенный мраком, который напустил на него поверженный враг.
Лежит совсем рядом со мной.
Каким-то чудовищным усилием - но ради кого, как не ради братьев, мне стараться - я открываю глаза, поворачиваю голову и пытаюсь разглядеть лицо Атаринке. В обрамлении смоляных волос его лицо кажется даже не белым, а бесцветным, а когда я тянусь к нему осанвэ, проваливаюсь в каку-то липкую колыхающуюся тьму, расцвеченную огненными сполохами. Меня передергивает от гнева и отвращения - но я слишком слаб сейчас, я уже чувствую, как эта тьма затягивает меня, и прерываю контакт.
Несколько дней проходят в тревожном полузабытьи, когда наконец в палатах появляется Кано. Уяснив положение, он с минуту размышляет о предоставленном выборе - между двух тяжелораненых братьев, - потом отворачивается от Курво и начинает исцелять меня. В принципе, я его понимаю - со мной все шансы на его стороне, и в любом случае спорить не собираюсь.
Проходит еще пара дней - теперь мы все лежим рядком: Кано, восстанавливающий силы, я, старательно набирающий новые, и Курво - все еще живой, но недоступный нам. Я попросил передвинуть его постель и поставить между нами, так что иногда нащупываю его руку, ледяную и бесчувственную, чтобы хоть как-то удержать, поддержать, раз уж я не могу сделать ничего большего.
У входа в палаты какое-то движение, голоса. Сопровождаемый кем-то из целителей, к постели Курво подходит какой-то незнакомый мне юноша: очень сосредоточенный, решительный, участливо-встревоженный. Эарендил - обращаются к нему, я слышал это имя, но никак не могу вспомнить - где. Он садится рядом с моим братом, вздыхает, закрывает глаза и спустя минуту начинает тихо напевать. Чары его легки и ясны, как белая пена, летящая над озаренным солнцем морем - и навстречу ей от губ Курво вдруг поднимается черно-огненная, как лава, жестокая и мрачная песня. Дыхание у меня перехватывает - от ужаса и одновременно от желания схватить неведомого врага за горло и придушить еще раз. Но моей помощи не требуется - чужой голос постепенно стихает и растворяется в мягком, но непреодолимом напеве Эарендила.
Ощущение такое, словно свежий бриз развеивает и уновит прочь черную пелену едкой гари.
Но этого явно недостаточно - и вот уже Питьо, сидящий у изголовья брата, начинает что-то шепать ему - осанвэ и голосом, настойчиво, решительно, чуть ли не встряхивая иногда, и спустя несколько минут Курво резко вздыхает, открывает глаза и садится на постели, поддерживаемый братом.
- Ну здравствуй, брат, - говорю я, наконец-то с облегчением выдохнув. - С возвращением.

Я встаю на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть сияющие белизной, серебром и золотом войска, подходящие к Амон Эреб. Белые и серебряные стяги Майар, золотые штандарты Ванъар - и яркими сполохами среди них лазурные и алые знамена Нолдор. Эонвэ вопрошает нас с Кано, присоединимся ли мы к последнему сражению - к штурму Ангамандо. Мне хочется то ли смеяться, то ли ругаться на велеречивость и бессмысленность подобного вопроса - но что взять с воплощенной Стихии?
И мы идем штурмовать Север, хотя я понимаю, что это уже не совсем наша битва.
Гнев Валар, ярость Нолдор, стремительность Синдар, неукротимость Атани крушат кости врага и плоть цитадели. Моргот выходит из ворот Ангамандо сам, с оружием в руках - но исход этой битвы очевиден. Враг развоплощен и гневные Майар влекут его прочь, чтобы заточить в плену и бездействии уже навсегда.
И на развалинах Тангородрим Эонвэ провозглашает прощение всем Изгнанникам и дарует право и возможность вернуться в Валинор. На сердце у меня от этих слов и радость и печаль одновременно, и я знаю почему, и потому улучаю момент, когда Эонвэ остается один и спрашиваю у него.
- Скажи, Владыка, отправившись в Валинор, возможно ли вернуться из него обратно, в Эндорэ? Сердце мое отдано этой земле, и я хотел бы жить здесь, чтобы хранить и защищать ее.
Ясные голубые глаза Эонвэ полны радости, силы и понимания.
- Дорога открыта в оба конца тем, кто может ступать на берега Амана.
- Спасибо, Владыка, - улыбаюсь я, поспешно киваю, разворачиваюсь и иду к своим войскам. На сердце у меня невыразимо легко и спокойно, и радость вскипает в нем, как игристое вино. Свет вокруг словно стал чище и мягче, и воздух сладок и прозрачен, и чувство небывалой ранее свободы потихоньку поднимается в душе. Теперь эта земля и правда стала нашей, стала настоящим домом, и я знаю, вижу, какой прекрасной она станет вскоре, после того, как мы изгоним из мира остатки тьмы и зла.
Но еще раньше, когда наши крепости будут отстроены и мы будем уверены, что оставляем их в надежных руках, мы с братьями отправимся в Валинор.
Чтобы увидеть маму. Обнять и утешить и научить ее сердце радоваться снова.
И в Мандос.
Чтобы увидеть друзей. Братьев. И отца. И не будь мы сыновья Феанаро, если мы вернемся в Эндорэ без них!
И...
Финьо, подожди еще немного, я скоро приду за тобой...



LinkReply

Comments:
[User Picture]From: tairen_ernarmo
2010-08-30 10:26 pm (UTC)
>>Кано падает на колени у изголовья постели, утыкаясь лбом то ли в само ложе, то ли в плечо Курво.
- Прости меня, прости, - шепчет он - и переходит на осанвэ. Нам остается только ждать и смотреть.

Вот чего я не помню, чтоб Макалаурэ просил прощения...

>>У Курво такое лицо, словно он вот-вот заплачет. Или мне так чудится сквозь пелену слез в собственных глазах.

бебебе, дорогой брат ;)

>>и что Курво развоплотил Саурона, но теперь лежит, сраженный и поглощенный мраком, который напустил на него поверженный враг.

не Курво. Саурона развоплотил последний удар в спину, пришедший не-знаю-от-кого - как раз тогда , когда мы с ним собирались помериться друг на друге поединками силы

и последнее - Куруфинвэ поднялся не после напевов Эарендила, но после вмешательства и поддержки Амбарто. Там, где смог брат, Эарендил был бессилен :)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: gwailome
2010-08-30 10:31 pm (UTC)
Зато я помню, причем точно )

Ммм, но тьмой-то тебя закастовал Сау, нацеленно?

Черт, не помню Питьо, позор мне!!
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: tairen_ernarmo
2010-08-30 10:34 pm (UTC)
прикольно эк оно вштырило Маглора, однако :)

не нацеленно, я думаю. просто что ещё может быть, когда прямо на тебя развоплощается сильнейший темный дух? ессно, весь этот букет "прекрасного" окутывает с головой, особенно если ты в тяжране.

Не, Питьо был просто прекрасен!
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: quelle_rusco
2010-08-30 10:28 pm (UTC)
черт, я даже не знаю, что сказать... крыши опять нету...
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: gwailome
2010-08-30 10:32 pm (UTC)
Урра! *облегченно выдыхает* третий впечатленный, не зря я два месяца кропала
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: tairen_ernarmo
2010-08-30 10:35 pm (UTC)
а хто второй был?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: gwailome
2010-08-30 10:43 pm (UTC)
Марвен
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: tairen_ernarmo
2010-08-30 10:46 pm (UTC)
не знакомы
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: tairen_ernarmo
2010-08-30 10:37 pm (UTC)
воспитывайте Вашу крышу, батенька, чтоб она не убегала без спроса :)))
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: anarilote
2010-08-31 01:00 am (UTC)
Спасибо, Гвай!
И...надо-таки тебя отловить. Насчёт песни...
Кстати, почему бы не сделать это на квартире же у аффтара? Он пишет, что будет рад гостям, особенно порадуется ))))
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: gwailome
2010-08-31 07:51 pm (UTC)
Аффтара буду рада видеть как и всегда) давайте начинать планировать)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: falcina
2010-08-31 07:46 pm (UTC)
Ох. Спасибо, читается залпом.
Как там Келайрэ говорит - "когда же этот кактус меня отпустит?".
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: gwailome
2010-08-31 07:52 pm (UTC)
Я очень старалась
Иногда вштыривало по ходу так, что руки тряслись. Учитывая, что весь текст писался на работе - работа изрядно пострадала )))
(Reply) (Parent) (Thread)